Создание АЛРОСА и якутская проблема

«После развала Советского Союза «Фонд будущих поколений», Комдрагмет Республики Саха (Якутия) и фонд «САПИ» являются главными внебюджетными фондами, в которых накапливаются доходы от продажи золота и алмазов. Слияние этих фондов с бюджетом было бы желательным с точки зрения финансовой прозрачности, однако продолжать «прятать» эти средства от русских националистов в Госдуме в существующей ситуации представляется мудрой стратегией».
Джон Тихоцкий, Алмазная колония России:
Республика Саха (Якутия), Якутск, 2001 г.

«Главалмаззолото» успешно консолидировало советский алмазно-бриллиантовый комплекс, но такая консолидация организационно и идеологически могла существовать только в условиях СССР, по сути, являвшегося унитарным государством. Амбиции региональных элит советских союзных и тем более автономных республик никогда не распространялись на минерально-сырьевую базу, имеющую экспортное значение, и соответствующие добывающие предприятия, находящиеся на их территориях, – это была вотчина союзных министерств. Развал СССР принципиально изменил ситуацию, и «якутский фактор» стал играть существенную роль в дальнейшей эволюции российского, следовательно, и мирового алмазного бизнеса.
Еще в 1989 г. группой якутских национально-ориентированных интеллектуалов, входящих в ближнее окружение Председателя Президиума ВС ЯАССР М. Николаева, была разработана «Концепция самоуправления и самофинансирования ЯАССР». В этом документе содержались «доказательства» самодостаточности экономики Якутии, базирующиеся на «анализе» баланса экспорта-импорта минерального сырья, рассчитанного по мировым ценам. Тезисы этой «Концепции» были более чем спорны – документ носил скорее характер политической декларации, а не экономической программы. Но вокруг идей «Концепции» стараниями М. Николаева началась быстрая кристаллизация кадров, преимущественно этнических якутов, отличающихся сепаратистскими и националистическими настроениями.
В сентябре 1990 г. ВС ЯАССР принял «Декларацию о государственном суверенитете Якутской-Саха ССР», в основу которой легли тезисы «Концепции». Среди многочисленных выраженных сепаратистских положений «Декларации» содержалось следующее: «Земля, ее недра, воды, леса, растительный и животный мир, иные природные ресурсы, воздушное пространство и континентальный шельф на территории Республики являются ее исключительной собственностью». Таким образом, месторождения алмазов, эксплуатируемые ПНО «Якуталмаз», подчинявшимся союзному «Главалмаззолоту», объявлялись республиканской собственностью.
13 августа 1991 г. ВС Якутской-Саха ССР принял одностороннее решение об объявлении государственных предприятий, объединений, организаций, учреждений, расположенных на территории республики, ее собственностью. Так фактически произошел захват якутской управленческой элитой имущественного комплекса алмазодобывающей промышленности.
Принятию «Декларации» и захвату собственности ПНО «Якуталмаз» предшествовали сепаратные переговоры М. Николаева и Б. Ельцина в июне 1990 г. Содержание их не протоколировалось, но ряд источников утверждает, что М. Николаев, кроме публичной политической поддержки, предложил Б. Ельцину поддержку финансовую, основанную на денежных потоках, генерируемых якутской золотодобычей. С этого момента между М. Николаевым и Б. Ельциным установились дружеские отношения, сохранявшиеся все время пребывания Б. Ельцина на посту Президента РФ. Благодаря этим отношениям предложения М. Николаева по организации алмазно-бриллиантового комплекса в дальнейшем получали неизменный приоритет.
15 сентября 1991 г. Якутия полностью прекратила отгрузку в адрес Гохрана СССР алмазов и золота. В течение довольно продолжительного времени (около 3-х месяцев) алмазы и золото, добываемые в Якутии, хранились на территории республики, не обладавшей в то время соответствующей инфраструктурой, не подвергались учету и контролю со стороны уполномоченных ведомств союзного подчинения, фактически находясь в полном распоряжении республиканского руководства. На основе этих ценностей вполне мог формироваться финансовый поток, направляемый на реализацию тактических политических целей Б. Ельцина, включая подготовку Беловежского соглашения. Первый якутский алмаз, поступающий уже в Гохран РФ, был передан М. Николевым Б. Ельцину 11 декабря 1991 г. – через три дня после ликвидации СССР. В этот же день Б. Ельцин подписал указ «О полномочиях Якутской-Саха ССР в распоряжении природными ресурсами республики», что было своеобразной платой за политическую и экономическую поддержку.
На базе этого указа 19 февраля 1992 г. был принят указ «Об образовании акционерной компании (ЗАО) «Алмазы России» (впоследствии – «Алмазы России – Саха» – АЛРОСА), на основании которого Якутия передавала в аренду новой компании месторождения и имущество «Якуталмаза». Российская сторона выделяла компании товарный кредит в 8 миллионов карат высокосортного алмазного сырья сроком на 7 лет, с условием погашения из текущей добычи. Этот кредит был своевременно погашен, однако большая часть его была возвращена не в российскую казну, а направлена в распоряжение правительства Якутии специальным указом Б. Ельцина от 1 ноября 1993 г. (С. Степанов, АЛРОСА: прошлое и настоящее, М., 2002 г.)

Доли в акционерном капитале новой компании были распределены следующим образом: 32% – Мингосимущество РФ, 32% – Мингосимущество Якутии, 8% – улусы, на территории которых ведется алмазодобыча, 5% – фонд социальных гарантий военнослужащим, 23% – трудовой коллектив компании. Таким образом, контрольный пакет отсутствовал, Якутия defacto становилась самым крупным акционером, РФ довольствовалась блок-пакетом. В результате менеджмент компании получал потенциальную возможность оказывать на принятие стратегических решений решающее влияние. Вокруг формирования команды управленцев и развернулся первый конфликт акционеров.

Первым президентом АЛРОСА стал бывший руководитель «Главалмаззолота» В. Рудаков. Это назначение выглядело чрезвычайно удачным – вряд ли в то время в России был человек, разбирающийся в алмазном бизнесе лучше и к тому же обладавший контактами с «Де Бирс» на самом высоком уровне. Но выдающийся профессиональный потенциал В. Рудакова не был реализован – уже в августе 1993 года он ушел в отставку. Причин было много – от разногласий с якутским акционером, чьи амбиции постоянно возрастали, до конфликтов с влиятельными функционерами из нового российского правительства, проталкивающими всевозможные варианты приватизации алмазной отрасли, часто имеющие откровенно криминальную окраску.

Вторым президентом стал А. Кириллин, этнический якут, убежденный сторонник национально-ориентированной политики М. Николаева, один из авторов вышеупомянутой «Концепции самоуправления и самофинансирования ЯАССР». Это назначение, разумеется, полностью устраивало якутскую сторону, но было скептически воспринято остальными участниками процесса, и в августе 1995 года А. Кириллин уступил президентское кресло бывшему премьеру Якутии В. Штырову. Последний оказался человеком, способным в полной степени реализовать возможности, заложенные в неординарном распределении долей акционерного капитала.
В полном соответствии с известной формулой Б. Ельцина: «Берите суверенитета столько, сколько сможете», интересы якутского акционера в АЛРОСА обеспечивались в первую очередь. Якутия в соответствии с договором от 19 января 1993 г. получала в качестве арендной платы (за фактически неправомочно захваченный в 1991 г. имущественный комплекс «Якуталмаза») 25% от стоимости всех реализованных алмазов, плюс 5% за невозобновляемые природные ресурсы, плюс 2% за компенсацию экологического ущерба. Кроме того, АЛРОСА обязывалась продавать Якутии 20% ювелирных алмазов из текущей добычи по себестоимости (позднее эта квота была увеличена до 25%). К концу 1990-х годов бюджет Якутии формировался на 80% за счет поступлений от АЛРОСА.
В Якутии был создан некий конгломерат из государственных структур (Комдрагмет, ЯПТА – Якутское предприятие по торговле алмазами, Алмазный совет при президенте Якутии), внебюджетных фондов («Фонд будущих поколений», фонд САПИ – Сахаалмазпровинвест) и аффилированных с ними банков и гранильных предприятий. В 1994 году было создано ОАО «Нижне-Ленское» (100% собственность Якутии), которое занялось добычей алмазов на богатейших россыпных месторождениях, находящихся на севере республики. Этот конгломерат, практически не контролируемый федеральными властями, позволил Якутии стать крупнейшим игроком на мировом рынке алмазного сырья, спекулируя им по демпинговым ценам и тем самым отчасти подрывая рыночные позиции и деловую репутацию АЛРОСА. М. Николаев и его окружение, которое он настойчиво внедрял в алмазный бизнес, стали обладателями крупных состояний, значительные средства были направлены на развитие инфраструктуры Якутска, на культивирование якутской национальной культуры, на создание и поддержку всевозможных атрибутов «независимости» и «якутской государственности».
Но, в конечном счете, такое «купание» якутского истеблишмента в «алмазных» деньгах сыграло позитивную роль. Когда с приходом к власти В. Путина настало время возвращать алмазный бизнес в федеральное лоно, якутские национальные лидеры, и прежде всего – харизматичный М. Николаев, сочли за благо не рисковать созданными состояниями и довольно легко распрощались с пресловутым «суверенитетом». Дальнейшая борьба за «якутскую государственность» стала уделом незначительного числа маргиналов из среды творческой интеллигенции, не обладающих реальным политическим влиянием и периодически используемых всеми сторонами конфликта.
Топ-менеджмент компании, вошедший в команду В. Штырова, погрузил АЛРОСА в плотную атмосферу дочерних предприятий и контрагентов, конечным бенефициаром которых он часто сам и являлся. Это касалось и сбыта основной продукции (особенно в части алмазного сырья, выделяемой на нужды «якутской гранильной промышленности»), и расходной части бюджета – капстроительства, диверсификационных проектов, закупок и т. д. Физическая удаленность производственных площадок АЛРОСА от Москвы, сама ее регистрация в Мирном (Якутия), тесные отношения топ-менеджмента (как правило – выходцев из «Якуталмаза» и из партийных и советских структур Якутии) с окружением М. Николаева делали малоэффективными любые попытки контроля компании со стороны федерального центра. А личная дружба М. Николаева и Б. Ельцина придавала устойчивость сложившейся ситуации.
В результате федеральный акционер оказался в весьма жалком положении, довольствуясь более чем скромными дивидендами – около 3 млн. долл. в год. Это было все, что российская казна получала от алмазной отрасли.

В отличие от А. Кириллина, В. Штыров проявил себя весьма способным руководителем, а в отличие от В. Рудакова – довольно «выносливым» и гибким политиком. За время его президентства АЛРОСА сделала несколько существенных шагов в развитии, к которым следует отнести освоение Накынского алмазного поля, архангельский и ангольский проекты, «Алмазы Анабара» (дочернее предприятие АЛРОСА, работающее на россыпных месторождениях) и ряд других успешных начинаний. К числу «политических» успехов следует также отнести указ Б. Ельцина «О порядке ввоза на территорию РФ и вывоза с территории РФ необработанных алмазов и бриллиантов» и «Закон о драгоценных металлах и камнях», кардинально укрепивших законодательную базу в интересах АЛРОСА. Опираясь на поддержку М. Николаева, В. Штыров не без потерь, но в целом успешно, отбил ряд атак, направленных на расчленение АЛРОСА на «добывающую» и «продающую» части, на срыв соглашения с «Де Бирс», на ограничение монопольного права АЛРОСА распоряжаться собственной продукцией и т. д. Эти атаки исходили от кругов, близких к А. Чубайсу и А. Волошину, недовольных превращением АЛРОСА de-facto в республиканскую компанию и инициирующих различные схемы ее расчленения, приватизации и федерализации, разумеется, не упуская из вида собственные интересы. Но пока существовал альянс Б. Ельцин – М. Николаев, команде В. Штырова такие попытки удавалось ликвидировать.

Разумеется, коллизии в российском алмазно-бриллиантовом комплексе не оставались без внимания со стороны «Де Бирс». Бесспорно, «Де Бирс» была заинтересована в том, чтобы российская алмазная отрасль оставалась для нее прозрачной, прогнозируемой и была лишена малейшей возможности проводить самостоятельную ценовую политику. Между тем, в обстановке экономической и политической турбулентности «лихих 90-х годов» попытки дестабилизировать алмазный рынок с помощью розыгрыша «российской карты» возникали постоянно.
Наиболее серьезная из таких попыток связана с именем Евгения Бычкова – руководителя Гохрана в последние годы существования СССР и начальника «Роскомдрагмета» в РФ. Е. Бычков входил в ближнее окружение Б. Ельцина и был дружен с первым российским президентом еще с тех пор, когда возглавлял в Свердловске крупнейший союзный завод по переработке металлов платиновой группы (Б. Ельцин в те годы возглавлял Свердловский обком КПСС). Бычков позиционировал себя в качестве принципиального противника соглашения между СССР и «Де Бирс», утверждая, что в результате «кабального» договора Советский Союз теряет не менее 20% от стоимости экспортируемых алмазов. Причем дело не ограничивалось теоретическими расчетами – ряд источников упоминает, что весной 1989 года Е. Бычков провел сделку в объеме около $40 млн с бельгийскими компаниями в обход соглашения с «Де Бирс». Превентивная служба «Де Бирс» сделку засекла и предъявила претензии советскому руководству. Дело Е. Бычкова было рассмотрено Комитетом партийного контроля с объявлением ему выговора.
Конечно, для людей, достаточно близко знакомых с механизмом функционирования хозяйственно-административного аппарата СССР, такая трактовка сделки, проведенной Е. Бычковым, выглядит невероятной. Советский чиновник высокого ранга в здравом уме и твердой памяти никогда бы не пошел на подобную авантюру без санкции свыше, причем санкции, согласованной в трех инстанциях: профильном отделе ЦК, Минфине (в который входил Гохран) и соответствующем управлении КГБ, на «плечи» которого ложилось техническое обеспечение сделки. Нарушить международный договор, без приказа снять с баланса ценности госфонда, нелегально, фактически контрабандой перебросить алмазов на $40 млн минимум через две границы, непонятно каким образом и на каких основаниях оприходовать полученные деньги – и все это советский бюрократ сделал по собственной инициативе? Мотив? Доказать, что договор с «Де Бирс» – «кабальный»? По всем признакам Е. Бычков совершил преступление – и должностное и уголовное, причем тяжкое, и в лучшем случае должен был надолго упрятан за решетку, а в худшем – расстрелян (в СССР тогда еще применялась смертная казнь). Но в качестве наказания последовал лишь партийный выговор. И оставление в должности с последующим расширением полномочий.

Столь странную «репрессию» можно объяснить исключительно наличием высшей санкции на незаконный экспорт. В 1989 году СССР уже откровенно дышал на ладан, вполне возможно, что советскому руководству срочно потребовалось заткнуть какую-нибудь финансовую дыру, и соблазн прибегнуть для этого к огромным стокам Гохрана оказался непреодолим. В ряде источников есть упоминания и о других «параллельных поставках» алмазов из Гохрана, скорее всего, «Де Бирс» просто закрывала на них глаза, снисходя к финансовым трудностям эпохи «перестройки». Не исключено, что поставкой 1989 года Е. Бычков превысил некую неформальную квоту на такие операции, что и вызвало раздражение «Де Бирс». Но как бы там ни было, можно утверждать, что Е. Бычков убедительно продемонстрировал, что владеет техникой продаж помимо соглашения с «Де Бирс». И когда СССР отошел в лучший мир, а Е. Бычков возглавил «Роскомдрагмет» в новом российском правительстве, позиции противоборствующих сторон обозначились вполне отчетливо.
В 1993—1996 годахЕ. Бычков ударными темпами распродавал огромные стоки госфонда совместным российско-израильским и российско-бельгийским «гранильным предприятиям», которые появлялись и исчезали многими десятками, в большинстве своем огранкой не занимались, а были прикрытием санкционированного экспортного «параллельного» канала, мощность которого составляла по разным оценкам от $0,5 млрд до $0,9 млрд в год. Как и в случае с «параллельными поставками» времен СССР подобные шалости были невозможны без разрешения руководства страны. Режим Б. Ельцина отчаянно нуждался в деньгах, и «Де Бирс» фактически согласилась «потерпеть» эту довольно болезненную для алмазного рынка экспансию. В эти годы Израиль стал крупнейшим экспортером сырых алмазов, не добывая на своей территории ни единого карата, а некоторые контрагенты Е. Бычкова сколотили значительные состояния и прочно утвердились в элите мирового алмазного бизнеса. Наиболее яркий представитель этой плеяды Лев Леваев даже удостоился пышного заголовка в «Forbes»: «Человек, который взломал De Beers». Однако, по словам князя Лобанова-Ростовского, все было гораздо более прозаично: «Евреи, оказавшись между двух огней, все доносили «Де Бирс». Так было в 1988 году, когда Гохран через фирму АНТ провел экспорт через Менди Казирера, Самуила Векслера, Марселя Тугендхафта и Чарльза Ромнера. Так было в 1992 году, когда Якутия продала алмазы в Швейцарии. Так было в 1993 году, когда московская фирма «Голден АДА» продала алмазы в Лондоне Джеку Роту. Так было и в 1994—1995 годах, когда они буквально выстраивались в очередь в лондонском офисе «Де Бирс», чтобы «настучать» друг на друга и на Бычкова».
Тем временем, вошедший во вкус «борьбы с мировым алмазным монополистом» Е. Бычков возглавил некое разношерстное лобби, поставившее своей задачей ликвидировать соглашение с «Де Бирс» и организовать самостоятельный выход России на мировой рынок. Но здесь шутки кончились: одно дело спонсировать режим, являющийся неким промежуточным этапом определенного проекта, и совсем другое – позволить вмешаться, хотя бы и косвенно, в сам процесс геополитического проектирования. Весной 1996 года на Е. Бычкова было заведено уголовное дело, а летом «Роскомдрагмет» прекратил свое существование, даже личная дружба Е. Бычкова с Б. Ельциным не помогла. Впоследствии Е. Бычков неоднократно высказывался о том, что своим поражением обязан именно влиянию «Де Бирс» в российских коридорах власти. С этим вполне можно согласиться, особенно учитывая снисходительную оценку князя Лобанова-Ростовского: «К сожалению, такие люди, как Бычков, местечковые. Они являются профессионалами только у себя в кабинете, но остального мира они не знают». Вряд ли князь имел в виду отсутствие у Е. Бычкова адекватных географических представлений. «Остальной мир». Если у вас нет доступа туда, где принимаются решения, попытка хотя бы на короткое время почувствовать себя самостоятельным игроком обходится дорого.
В июле 1997 года Б. Ельцин издал Указ № 740, первый пункт которого гласил: «Принять предложение Правительства РФ о дальнейшем сотрудничестве с корпорацией «Де Бирс». В октябре 1997 года было подписано очередное соглашение с «Де Бирс», сохраняющее одноканальную систему российского алмазного экспорта.
Несмотря на потепление отношений, проблема «параллельного экспорта» продолжала беспокоить высокие договаривающиеся стороны. И если к 1997 году стоки Гохрана практически были распроданы, то поведение якутского акционера АЛРОСА окончательно вышло за рамки приличий. В соответствии с заключенным в 1992 году Соглашением о разделении полномочий между республикой и федеральным центром, 25% текущей добычи АЛРОСА поступало в распоряжение якутских властей и теоретически должно было обрабатываться республиканскими гранильными заводами. Причем сырье от

АЛРОСА доставалось якутским гранильщикам по ценам в среднем на 20% – 40% ниже мировых и с отсрочкой платежей до 120 дней, т. е. в форме беспроцентного товарного кредита. На практике это сырье под видом давальческой обработки в массе своей покидало пределы Якутии и «якутская гранильная промышленность» попросту играла роль никем не контролируемого посредника, практикующего безбожный демпинг на мировом рынке. Почти 70% якутских гранильных заводов находились в состоянии перманентного банкротства, но продолжали исправно получать алмазы от АЛРОСА, впрочем, эти кристаллы долго в Якутии не залеживались. Горькие стенания Счетной палаты РФ по поводу оригинального якутского «бизнеса» раздавались чуть ли не ежегодно: «. имеет место серьезная диспропорция между объемом оставляемых в РС(Я) на сортировку и оценку алмазов и их огранкой на предприятиях республики. Так, в год, предшествовавший проверке, гранильными предприятиями республики было обработано алмазов объемом 554,5 тыс. каратов общей стоимостью 117 945,6 тысяч долларов США. А количество оставляемых в РС(Я) алмазов составило примерно 8,7 млн. карат».
Уход Б. Ельцина с поста президента РФ практически обнулил политическое влияние М. Николаева. Нового президента РФ В. Путина не устраивали ни фрондирующие «якутские государственники», ни «чисто якутская» АЛРОСА. Процесс федерализации компании de-facto стартовал вместе с президентскими выборами в Якутии. С помощью административных рычагов М. Николаев был отстранен от участия в выборах, а В. Штыров в январе 2002 года стал президентом Якутии, потеряв кресло президента АЛРОСА. Незадолго до этих выборов, в апреле 2001 г., В. Путин подписал распоряжение Правительству РФ №Пр-642 о защите государственной собственности в алмазно-бриллиантовом комплексе Республики Саха (Якутия) и возвращению федеральной доли в уставном капитале компании АЛРОСА. Срок исполнения был установлен 1 июня 2001 года. Но единственное, что удалось сделать довольно быстро – присоединить к федеральному пакету акции фонда социальных гарантий военнослужащих, доведя его таким образом до 37% (2002 г).
Решение о федерализации АЛРОСА было принято задолго до аналогичных по смыслу решений в других российских бюджетно-образующих отраслях (дело ЮКОСа, например). Фактически, это была «первая ласточка» путинской политики усиления госкапитализма и централизации власти. Такое стремление к ликвидации российской алмазной анархии вполне отвечало интересам «Де Бирс». В декабре 2001 года в Якутске было подписано очередное и последнее торговое соглашение между АЛРОСА и «Де Бирс». Соглашение подписали от российской стороны В. Штыров, а от «Де Бирс» – Н. Оппенгеймер и Г. Рэйф. Процедуру почтили своим присутствием вице-премьер Правительства РФ, министр финансов А. Кудрин и М. Николаев. Беспрецедентный визит Никки Оппенгеймера в Якутск был одним из ключевых моментов PR-кампании В. Штырова и явным реверансом в адрес федеральных властей, которые эту кампанию активно поддерживали. Разрыв тандема М. Николаев – В. Штыров создавал потенциальную возможность возвращения алмазной отрасли под федеральное управление, что в том числе вело и к ликвидации всевозможных «параллельных» экспортных схем. Но, как показали дальнейшие события, от потенциальной возможности до конкретного результата был долгий путь. После получения В. Штыровым поста президента Якутии, республиканский акционер стал тормозить федерализацию АЛРОСА всеми ему доступными силами и средствами: от соответствующих решений республиканского парламента (Постановление Государственного Собрания (Ил Тумэн) «О защите интересов Республики Саха (Якутия) в АК «Алроса» (ЗАО)» от 19. 04. 2004 г.) до создания специализированных СМИ и общественных организаций «возмущенных якутских граждан». Вначале 2003 года в Якутске была зарегистрирована «Якутская газета» – издание, отличавшееся выраженной националистической окраской. Финансировалась «Якутская газета» через алмазодобывающее предприятие ОАО «Нижне-Ленское» (100% собственность Якутии), председателем наблюдательного совета которого был в то время премьер Якутии Е. Борисов. «Якутская газета» выступала по «алмазному вопросу» с крайних националистических позиций, угрожая превращением Якутии «во вторую Чечню» в случае федерализации АЛРОСА. Для усиления этого эффекта редакторы «Якутской газеты» вступили в контакт с руководством сайта чеченских сепаратистов «Кавказ-Центр» и стали регулярно публиковать на этом ресурсе свои статьи антифедеральной направленности. В дополнение к «Якутской газете» было инициировано создание т. н. «Народного фронта Якутия-АЛРОСА», призывы и обращения которого также стали публиковаться на «Кавказ-Центре».

Одновременно была сделана попытка оказать давление на федеральный центр, используя либеральную оппозицию. Сотрудники «Якутской газеты» вошли в контакт с «Объединенным гражданским фронтом» (ОГФ) Г. Каспарова и открыли в Якутске филиал этой организации. Используя связи ОГФ, им удалось привлечь внимание к проблеме федерализации АЛРОСА крупных западных СМИ, корреспонденты которых приезжали в Якутию и снабжались соответствующей информацией через якутское отделение ОГФ. Результатом явился ряд публикаций выраженной антироссийской направленности, в которых взаимоотношения федерального центра и Якутии в алмазной сфере характеризовались как «грабеж», «захват», «колонизация» и т. п.

Медийная атака на федеральный центр, развиваемая как в направлении демонстрации сепаратистской и националистической угрозы, так и в направлении обвинения в «колонизации Якутии» со стороны крупных западных изданий, безусловно, способствовала затягиванию процедуры федерализации АЛРОСА. Одновременно В. Штыров пытался удержать позиции своей команды в АЛРОСА, поставив в качестве «технического» президента В. Калитина, неспособного к самостоятельным решениям и первоначально во всем послушного В. Штырову. Представители команды В. Штырова продолжали полностью контролировать наиболее важные узлы хозяйственного механизма АЛРОСА: Центр сортировки алмазов (ЦСА), Единую сбытовую организацию (ЕСО), Якутское предприятие по торговле алмазами (ЯПТА), Мирнинский акционерный банк (МАК-банк) и ряд ключевых административных постов.
Между тем, в компанию были инкорпорированы представители двух властных группировок: бывший председатель Гохрана Г. Кузнецов (от А. Волошина) и А. Ничипорук (от А. Кудрина) – оба рассматривались как претенденты на пост президента. В результате длительной интриги В. Калитин вышел из-под влияния В. Штырова и в 2004 году уступил пост президента компании А. Ничипоруку. Г. Кузнецов, предлагавший крайне радикальные изменения в сбытовой политике (переориентацию сбыта на Ближний Восток) был вынужден компанию покинуть.

С приходом А. Ничипорука на пост президента АЛРОСА ставки поменялись: для В. Штырова резко увеличился риск потерять свою команду в АЛРОСА, а с ней и контроль над значительной частью финансовых потоков компании. Одновременно запущенный процесс федерализации рано или поздно грозил не менее резко сократить влияние якутского акционера в компании. В декабре 2005 г. В. Штыровым, А. Кудриным, Г. Грефом, А. Ничипоруком был подписан протокол «О защите государственной собственности в алмазно-бриллиантовом комплексе Республики Саха (Якутия)», регламентирующий порядок увеличения федеральной доли в уставном капитале АЛРОСА до 50% плюс 1 акция, а также устанавливающий процедуру возвращения имущественного комплекса ПНО «Якуталмаз» в федеральную собственность и соответствующие компенсации Якутии.

Протокол был следствием компромисса. Шаг по направлению к федерализации АЛРОСА компенсировался для В. Штырова сохранением ключевых фигур его команды в компании и возможностью контролировать значительную часть ее финансовых потоков. Попытка А. Ничипорука активно вмешаться в этот процесс закончилась его отставкой. В 2007 г. АЛРОСА возглавил С. Выборнов, а В. Штыров был переназначен на пост президента Якутии.
В июне 2008 г. А. Кудрин заявил, что сделка по увеличению федерального пакета в АЛРОСА до 50%+1 акция завершена. Между тем, команда В. Штырова продолжала контролировать значительную часть АЛРОСА. Попытки С. Выборнова ослабить этот контроль были неудачны. В 2009 г. АЛРОСА возглавил Ф. Андреев.
В мае 2010 года новый президент РФ Д. Медведев подписал указ о досрочном прекращении полномочий В. Штырова на посту президента Якутии. Вполне вероятно, что одной из причин этого решения было намерение окончательно ослабить влияние якутской властной группировки на АЛРОСА, поскольку сменивший В. Штырова на посту президента Якутии Е. Борисов команду В. Штырова, еще остающуюся в АЛРОСА, не контролировал.
Попытки менеджеров, входящих в «штыровскую команду», удержать контроль над значительными финансовыми потоками АЛРОСА продолжались еще некоторое время, внешне проявляясь то в медийных кампаниях, направленных против менеджмента, представляющего федеральную сторону, в первую очередь – против Ф. Андреева, то в своеобразных апелляциях к кремлевской администрации, исполненных в виде «писем возмущенных трудящихся», по стилю и аргументации живо напоминающих советские времена.

На стороне федерального акционера выступили и влиятельные зарубежные клиенты АЛРОСА, очевидно сильно утомленные экзотическими сбытовыми схемами, практикуемыми старой командой. В декабре 2011 года влиятельный израильский портал ISRAland сообщил, что озабоченность крупных израильских покупателей российского алмазного сырья стала предметом обсуждения на встрече Владимира Путина и главы израильского МИД Авигдора Либермана: «Израильские диамантеры указали на ряд коррупционных, по их мнению, механизмов, связанных с незаконным оборотом алмазного сырья в России, в которых участвовали менеджеры АЛРОСА, связанные с интересами LLD (Lev Leviev Diamond) еще с конца 1990-х годов. Эта информация вызвала резкую негативную реакцию В. Путина, который потребовал от руководства АЛРОСА исправить положение самыми радикальными мерами. Указывалось, что источником «левого» сырья для LLD выступает Центр сортировки алмазов АЛРОСА, откуда наиболее качественные алмазы поступали в Якутск и далее напрямую российским компаниям Леваева по внутрироссийским ценам. Остальные израильские бизнесмены часто вынуждены были довольствоваться алмазами более низкого качества и по более высокой цене».
Претензии в адрес «якутской команды» в экспорте алмазов по аналогичным серым и черным схемам, а также в диком демпинге уже давно поступали из авторитетных зарубежных источников, к которым российская сторона не могла не прислушаться. И в 2011—2012 годах старая команда подверглась радикальной федеральной санации и практически перестала существовать. Одновременно с потерей позиций в алмазном бизнесе угас и якутский «суверенитет», окончательно превратившись в откровенную декорацию.

Разумеется, было бы нелепо искать в частных эпизодах этой внутрироссийской борьбы за алмазные активы «руку «Де Бирс». Но также нелепо было бы отрицать, что якутская элита потерпела поражение, пытаясь действовать против мощного тренда, стартовавшего из алмазной сферы и затронувшего все без исключения добывающие отрасли РФ. Кто был самым заинтересованным в этом тренде игроком – догадаться несложно.
Борьба между федеральным центром и якутской элитой за контроль над АЛРОСА может рассматриваться как неотъемлемая часть процесса построения специфического госкапитализма в России, процесса, начавшегося с приходом к власти В. Путина. В течение десяти с небольшим лет все сырьевые компании – генераторы бюджета РФ, были поставлены под жесткий централизованный контроль с помощью наработки соответствующей законодательной базы, а в ряде случаев – с помощью силовых методов. Возможность региональных элит контролировать сырьевой экспорт была практически сведена к нулю, «правильное» поведение владельцев и менеджеров частных компаний определялось отныне возможностью федеральной власти «прислать доктора» в любой момент. Этот простенький эвфемизм, высказанный В. Путиным в 2008 году в адрес угольной компании «Мечел», в моменте обвалил ее акции на Нью-Йоркской бирже на $ 5 млрд. Причина? «Мечел» пытался демпинговать на мировом рынке, продавая уголь по ценам ниже внутренних. Это была попытка, вполне самостоятельная, вмешаться в процесс ценообразования на угольном рынке, и она крайне не понравилась контролерам этого рынка, таким, как «Англо-Америкен». А потому была жестко и оперативно пресечена.
Скорее всего, путинский госкапитализм был единственной возможностью избежать политического и экономического разложения России, сохранив ее в качестве прозрачного управляемого сырьевого экспортера, и в этом смысле – подлинного наследника СССР. Любые попытки самостоятельной ценовой игры, какими бы мотивами они ни были вызваны, отныне пресекались кремлевским руководством в зародыше. И вряд ли можно отрицать, что номинальные владельцы российских добывающих активов, «олигархи» – всего лишь послушные исполнители воли кремлевского руководства. Впрочем, это вполне достойный способ существования для сателлитов подлинных контролеров мировых рынков. История знает куда более мрачные варианты.